Бульвар Сен-Жермен и окрестности Парижа

Если чуть отклониться от бульвара к югу, то можно обнаружить аркады старого рынка. В этих местах бывала некогда знаменитая сенжерменская ярмарка. Она существовала еще и в начале XIX века. На знаменитой этой ярмарке рядом с простолюдинами бывала и знать, и даже короли не брезговали ярмарочным весельем — балаганы, акробаты, кабацкий шум, актеры... Бывали тут Генрих III и Генрих IV с женами-королевами... Каждая из древних улиц этого лабиринта, этого великого улья культуры, может рассказать о многом — и улица Мазарини, и улица Жака Калло с его старыми отелями, и улица Дофины, и площадь Фюрстенберга, и улица Жакоб, и улица Бонапарта, — о череде событий минувшего тысячелетия, о череде лиц, будней и праздников, открытий и катастроф. Так и тянет прогуляться хотя бы по одной из этих улиц и перебрать ее дома, как четки воспоминаний.

Если мы свернем на улицу Старинной Комедии, бывшую улицу Рва Сен-Жермен (тут ведь и правда была первая Комедия, и ров проходил, и самое старое парижское кафе открыто поныне, и Мицкевич жил), то минут через пять выйдем на красочную, по-парижски деревенскую улочку Бюси. Она начинается веселым базаром, где и фрукты, и овоши, и цветы, и восточные ткани, а напротив размешался до самого последнего времени магазин русской книги «Глобус», сперва как будто принадлежавший компартии, потом уж и вовсе непонятно кому. Бывало, звонит мне здешняя красивая продавщица Анна: «О чудо! Ваши книги все проданы! Везите еще!» — «Сколько везти? Штук пять?» — «Ну зачем же так много? Привезите одну». И вот недавно везу книгу (одну!), а магазин — глянь — куда-то переехал с дорогого и модного пятачка... Об этих переездах, впрочем, мы еще поговорим, а пока идем дальше: в доме № 4, где нынче мясная лавка, находилось некогда кафе «Ландель» — это здесь возникла (в 1732 году ) первая в Париже масонская ложа. Потом кафе облюбовали поэты, певиы, артисты...

В доме № 10 собирал друзей поэт Гийом Аполлинер. А в соседнем доме (№ 12) драматург де Понто основал комическую оперу и на фасаде велел изобразить звездочку, напоминавшую о театре «Комеди Франсез», который был тут же неподалеку — на улице Старинной Комедии. В этот дом № 12 в 1937 году (после гибели советского перебежчика Пореикого-Рейса) явилась французская полиция, искали агента НКВД, мужа Марины Цветаевой Сергея Эфрона, а его уже и след простыл. У него тут на втором этаже находился кабинет, где он вербовал агентуру для разведки (дочь Ариадна трудилась с ним), и французская полиция за ними давно приглядывала. Когда полиция пришла с обыском, Эфрон и Ариадна были уже в Москве, где его наградили орденом, подлечили и расстреляли, а ее посадили.

Заговорщики и тайные агенты бывали также в доме № 40, где проводил тайные сборища глава роялистов-шуа-нов Кадудаль, — еще в те бурные времена, когда на перекрестке Бюси поднялась первая парижская трибуна: с нее пылкие ораторы объявляли, что «отечество в опасности», и звали записываться в армию. На этом же перекрестке в сентябре 1792 года были убиты священники, ставшие первыми жертвами сентябрьской революционной резни. У некоторых туристов от этой ужасной новости начинается депрессия и им требуется лечение депрессии. На том же перекрестке в 1848 году поднялись баррикады...

Если вас растревожили печальные тайны рю Бюси и утомил энергичный напор торговцев (к разговору о них мы еще вернемся), помните, что в Париже всегда можно найти место для отдыха, раздумья или молитвы. И не только в прекрасных здешних пустующих храмах. На прилегающей к шумной рю Бюси тоже не тихой улочке Григория Турского (Grégoire-de-Tours) среди галерей живописи, бретонских блинных, ресторанов и ювелирных лавок вы найдете (в доме № 18) небольшую мастерскую Вифлеемской общины: деревянные и каменные распятия, иконы, иконы, иконы... и изготовляемые членами обшины мази, кремы для ванн и притирания — из цветов лаванды, апельсиновых деревьев, сосновой смолы... Здесь вас стараются принять как неторопливого паломника и, если вы не спешите, проводят на пятый этаж в маленькую молельную. Отдыхайте, молитесь, думайте, собирайтесь с силами, собирайтесь с мыслями...

Таких крошечных международных христианских общин, как Вифлеемская, в шумном, безбожном Париже много. Скажем, вовсе уж крошечная, разбросанная по свету община «Мадонна Хауз», где знают русское слово «пустынь», «пустыня». Неудивительно, ведь основала общину полвека назад на берегах Онтарио русская эмигрантка Катерина. Ныне в этой общине, как и в Вифлеемской, тоже есть кустари, здесь тоже делают распятия, но знают, что задерганному горожанину надо непременно посидеть в тишине, в «пустыни». И две милые дамы, блюдущие святость жизни, Жанна и Жоанна, держат в шумном Париже такую вот пустынь. К ним приходят православные, католики, буддисты, даже мусульмане. Хоть сутки посидеть в тиши, нарушаемой изредка звоном колокола в дальней церкви... Потом, успокоившись, обо всем поразмыслив, помолившись и словно бы очистившись, можно вернуться на шумный бульвар...